Наташа Ростова, какая вы дура!
Ах, ангел вы мой неземной!
Какая беда вам на ушко шепнула
Тогдашней московской зимой?!

И дивный сонет, что вы петь так умели,
И вальс на том самом балу
Как сердце не вспомнило, как не пропело
Ту близкую вам высоту?!

Я знаю, причиной всему была нежность,
Взлелеяна вашей мечтой
И девичьей страстью, чтоб сбылись надежды,
Чтоб даль увлекла за собой.

И кто-то... Ах, кто-то – всего лишь обличье,
Пустяшный фонарь-то всего!
Как вам не терпелось средь скуки столичной
Наполнить свеченьем его!         

Ах, кабы фонарик – а то лишь скудельный, 
Дырявый, негодный сосуд!
Увы, ослепление свойственно девам,
Чьи се́рдца как птички поют!
 
Искали фонарик? А яркость иную
В душе охранить не могли...
Наташа Ростова, какою же дурой
Тогда показались мне вы!

И князю Андрею, и мне было горько,
Что вас не вернуть никогда, –
У истинной чести граница так тонка,
И тру́дна ее высота!

И, видно, отпущено всем нам по мере,
Которую можем вместить!
И вам не достичь было князя Андрея, 
Увы, никогда не достичь!

Когда ж в эпилоге по грязным ухабам
Мы с Пьером доехали к вам,
Мне страшно признать: вас в обычную бабу
Уже превратила судьба!

И здесь мне открылась великая правда:
Мы – щепки средь бурной реки!
Наташа Ростова, ах, так нам и надо!
Какие ж мы все дураки!